Максим Воеводин

После школы, которую окончил с золотой медалью, поступил на юридический факультет. Казалось, моё будущее уже определено.

К тому моменту дело, которое создала мама, уже давно работало. Я видел, что у него гораздо больший потенциал, но возможности производства уже сдерживали дальнейшее развитие. Чтобы двигаться дальше, нужно было расширять производство, обучать новых мастеров, выстраивать процессы.

После окончания первого курса, в 2001 году, я решил взять академический отпуск на один год, чтобы помочь развить дело, а затем вернуться в университет. Я был уверен, что за год мы справимся.

Мне казалось, что она уже давно сформирована. Есть свои материалы, свои конструкции, свои правила. Я думал об организации работы, а не о том, как устроено само изделие.

Но когда начал работать с париками и накладками каждый день, увидел совсем другую картину. Где-то не хватало прочности, где-то — комфорта, где-то конструкция работала не так, как могла бы. А на некоторые недостатки уже просто перестали обращать внимание, хотя ограничения, которые они создавали, давно были очевидны. Тогда я решил попробовать хотя бы что-то изменить к лучшему.

Мамины работы уже тогда были очень высокого уровня. Но даже я, ещё не будучи специалистом в этой области, легко мог отличить, где женщина в парике, а где нет. Тогда для меня стало очевидно, что ключ к максимально естественному виду парика находится в зоне пробора. Ведь именно она всегда была «ахиллесовой пятой» любого парика.

Но очень быстро стало понятно, что одного решения недостаточно. Если сделать идеальный пробор, но оставить без внимания узлы, трессы, посадку, материалы и все факторы, влияющие на долговечность изделия, — результат всё равно не будет целостным. Нужно было работать над всей конструкцией как над единой системой.

Так один год незаметно начал превращаться во всю мою профессиональную жизнь.

Улучшение одного элемента сразу показывало, как можно улучшить другой. И этот процесс, казалось, мог продолжаться бесконечно.
Но всё же каждое найденное удачное решение облегчало путь к решению следующих задач.

Для этого пришлось изучить материаловедение, механику, химию, инженерию и многие другие дисциплины. Ни в одном университете нет факультета, который объединил бы все эти знания. Поэтому всему необходимому пришлось учиться самостоятельно.

На самом деле каждая из них рождалась не только за чертёжным столом, но и в ежедневной практике. Каждый свой замысел я сначала сам доводил до результата. Для этого пришлось создать множество новых уникальных инструментов, а затем с их помощью изготовить не одну сотню изделий.

Только когда процесс был отработан до мельчайших деталей и я был уверен, что его можно стабильно повторять, его передавали другим мастерам.

Поэтому и сегодня, несмотря на то что большинство производственных процессов уже давно работают без моего ежедневного участия, я могу самостоятельно изготовить парик — от первого до последнего этапа. Руки помнят каждое движение, потому что каждое из них когда-то было отработано до автоматизма.

Любое новое решение проходило один и тот же путь: идея, прототип, проверка, доработка. Иногда десятки раз. Иногда — сотни. И только после этого оно становилось частью изделия.

Прошло уже больше двадцати пяти… И только сейчас могу сказать, что почти все задачи, которые я ставил перед собой в самом начале, удалось решить. Значит ли это, что работа закончена? Нет. Потому что каждое найденное решение открывает следующий вопрос. Именно так и развиваются технологии.